Ирина Красюкова

 

Гоголь. Чичиков. Души.

 

Существует только два вида шашек: простые и дамки. В начале партии все шашки простые. Простая шашка может превратиться в дамку, если она достигнет последнего противоположного горизонтального ряда доски.
Из основных особенностей шашечных игр

 

В 2009-м году Свердловский театр музыкальной комедии представил на суд зрителей новое прочтение «Мёртвых душ» Н. В. Гоголя — гоголь-моголь в 2-х актах «Мёртвые души» (авторы музыки и либретто Александр Пантыкин и Константин Рубинский). Спектакль был принят как публикой, так и критиками, став лауреатом премии «Золотая маска» в четырёх номинациях. Повторить успех постановки в жанре мюзикла — «Мёртвые души» (Гоголюцинации Чичикова) — в 2011-м году попробовал Государственный театр оперы и балета Республики Коми. А в 2014-м году свою интерпретацию предложил главный режиссёр и балетмейстер краснодарского Музыкального театра Александр Мацко, выбрав для реализации замысла более ёмкое название — «Гоголь. Чичиков. Души» и обозначив жанр, как было задумано композитором, — лайт-опера.

Рассчитывая на самую широкую публику, Константин Рубинский и Александр Пантыкин создали музыкальное произведение с элементами авантюрной комедии и детектива, сдобрили его гоголевской тоской по судьбе России и упаковали всё это в музыку, в которой слышны классические и современные мотивы. Александр Мацко немного сместил акценты либретто с персонажей произведений Гоголя на него самого и включил в повествование спектакля сцены из жизни писателя.

Техническое решение спектакля оставляет противоречивые впечатления: с одной стороны, интересные, продуманные, сложные в исполнении декорации (художник-постановщик Максим Обрезков), с другой — отступление от жанра оперы в мюзикл (со свойственными ему особенностями звучания) привело к тому, что голоса артистов транслируются колонками, установленными по краям сцены, и звук кажется плоским.

Фабула поэмы — Чичиков приезжает в губернский город, населённый чиновниками, и приобретает мёртвые души — остаётся в лайт-опере неприкосновенной, однако на сцене мы видим совсем другой город и других чиновников. Время глупцов прошло, наступила эпоха аферистов, здесь каждая, даже самая незаметная «шашка» может прыгнуть в дамки, только успевай следить.

А уследить не так просто: поворотный круг планшета сцены вращается, декорации меняются, действующие лица перемещаются то вверх, то вниз. Похожий на кукольный домик, сколоченный из старых досок, губернский город N находится в постоянном движении, из его окон всегда кто-нибудь высовывает лицо, рыло или нос.

И как не высунуть, когда дела такие творятся! На смену фестончикам в моду входят воланчики, губернаторская дочка Лизонька собралась в монастырь, а по улицам бродит реинкарнация Емельяна Пугачёва.

Думаете, бред? Нет, гоголевская фантасмагория! В комическом ключе раскрывающая проблемы общества, которые за прошедшие со времен написания «Мёртвых душ» годы так и не были решены. Бюрократия и взяточничество процветают, а дельцов, способных делать деньги из воздуха, благодаря развитию цифровых технологий, в наше время стало ещё больше.

Лайт-опера «Гоголь. Чичиков. Души», несмотря на то, что её герои одеты в сюртуки и платья покроя XIX века, — современная история о многоуровневой афере, с присущими авантюрному жанру неожиданными поворотами, вызывающими симпатию мошенниками и забавными эпизодическими персонажами. Это не историческая реконструкция событий, а красочный маскарад. Пляшут разряженные в яркие наряды дамы (артисты хора); размахивает саблей взлохмаченный Ноздрёв (Владимир Кузнецов), напоминающий одновременно и Мужика из журнала видеокомиксов «Каламбур», и Остапа Бендера; тянет за ногу мертвеца Плюшкин (Виктория Лапшина) — вдруг в хозяйстве пригодится; науськивает на тёмные делишки демонический Хлестаков (Максим Рогожкин) — да, он тоже тут, не удивляйтесь; умасливает губернию сладкоречивый Чичиков (Владислав Емелин); с явным самолюбованием поёт Лизонька (Наталья Арзяева), выбиваясь из амплуа инженю; осыпаются обретшие материальность мёртвые души (артисты балета Музыкального театра). И только один персонаж выпадает из общего карнавала — тихий, задумчивый, одухотворённый возница Селифан (Алексей Григорьев).

Тянущийся к знаниям Селифан — олицетворение преданности, честности и надежды на возрождение человеческих душ, омертвевших в погоне за прибылью.

Но есть ли у этой надежды шанс? Ведь даже та, чьё имя переводится как «почитающая Бога», метит в «дамки», предпочитая молитвам «рисование», с картины «Явление Христа народу» пропадает центр её духовного средоточия, а лейтмотивом всего спектакля, достигая кульминации в конце, служит тревожная мелодия «Куда несёшься ты?»